Культура

Киноночь с Андреем Перегудовым: смотрим новый фильм Франсуа Озона «Посторонний»

Киноночь с Андреем Перегудовым: смотрим новый фильм Франсуа Озона «Посторонний»

Большой поклонник кино Андрей Перегудов продолжает погружать нас в мир сложного и сложносочиненного кино. На очереди — новый фильм Франсуа Озона «Посторонний» по мотивам романа Альбера Камю, вышедший в прокат в начале марта.

Действие фильма происходит в 30-е довоенные годы в Алжире. И тут нельзя не задуматься о том, какое значение для локации имеет глобально-геополитическая составляющая. То, что происходит сейчас с Дубаем, — очень яркий пример того, как одна неделя и пара дронов могут полностью изменить представление о целом регионе, точке вложения миллиардов долларов и любимого альтернативного места жительства людей из самых разных уголков мира. И Алжир — еще один такой пример.

До 1962 года французский Алжир был действительно уникальным явлением. Алжир-сити (тогда Alger) называли «Парижем Африки» — широкие бульвары, кафе, казино, много европейцев, религиозная и этническая терпимость, бикини на пляжах, кабаре, европейская архитектура, мировые премьеры театра и кино… Пье-нуар (французские колонисты) составляли около 10% населения и задавали культурный тон.

Алжир в то время был одним из крупнейших производителей вина в мире — это был средиземноморский город европейского типа.

После обретения независимости обстановка обострилась: почти миллион французских колонистов бежали во Францию за несколько месяцев. Вместе с ними ушла вся инфраструктура светской культуры — рестораны, клубы, управленческий класс. С 1965 года режимом Хуари Бумедьена был установлен социалистический арабский аскетизм-социализм (национализация, арабизация образования, культурное закрытие). И Алжир до сих пор находится в этом спящем закрытом состоянии…

Я пытаюсь себе объяснить, что я чувствовал, когда смотрел этот фильм. И чувства, надо признать, смешанные… Во-первых, обстановка способствовала совершенно «чистому» восприятию фильма: маленький зал в любимом «Художественном» был абсолютно пуст на вечерний сеанс (была только наша маленькая компания из трех человек). Кино, понятно, артхаусное, не для всех — и надежда была на нашу насмотренность, а не на знание предмета.

В идеале следовало бы накануне почитать роман Камю и посмотреть «Криминальных любовников» или «Бассейн» Франсуа Озона.

Фильм черно-белый. Главный герой практически не говорит, выразительно и долго смотрит прямо на вас с экрана — и переживает довольно тяжелые события, действуя нерационально, как-то аморфно, безразлично и саморазрушительно. В какой-то момент меня буквально стало раздражать — я не понимал, зачем вредит сам себе этот симпатичный молодой человек.

Несмотря на очевидную фрустрацию, которая начинает тебя охватывать при просмотре, картину нельзя не воспринимать как произведение искусства: фильм снят просто завораживающе. И если смотреть фильм как абстрактное искусство, не принимая к сердцу «страдания лишнего человека» и не слишком анализируя содержание, воспринимая фильм как бы на вкус, через форму, символы и крупные планы, — это очень интересно.

В финале есть сцена, когда к уже осужденному на казнь главному герою приходит священник. Между ними происходит главный диалог фильма — это диалог и о Боге, и о раскаянии, и о смысле исповеди. И вот тут наш герой наконец начинает говорить — много, громко, эмоционально, начинает кричать и возбуждённо давать отповедь священнику, Богу в его лице, отрицая смысл происходящего, бытия и жизни в целом. На мой взгляд, довольно… слабая сцена…

Сразу вспоминается моя любимая глава «Великий Инквизитор» из «Братьев Карамазовых» — и как-то за Камю становится обидно…

Не хотелось бы, чтобы, прочтя этот обзор, читатель припомнил мне фразу Раневской: «Молодой человек, это не Вы перед Микеланджело, это Микеланджело перед вами. И он на Вас уже насмотрелся». Но все же не могу не вспомнить один анекдот (почему-то он больше всего объясняет мне характер и поведение героя фильма «Посторонний» и задумку Камю и Озона):

— Вчера захожу в подъезд, двое выходят из темноты и говорят: «Ну здравствуй, Вася»! И набрасываются на меня и избивают до полусмерти.
— Ну а ты что?
— А мне-то что, я же не Вася!

Послевкусие фильма не отпускало и располагало к обсуждению. Мы пришли к выводу, что Озон — режиссёр, которого всегда притягивали герои-аутсайдеры, холодные и провокационные, с размытой моралью. «Посторонний» Камю словно создан для Озона. Мерсо — идеальный озоновский персонаж: непроницаемый, безразличный, но сексуально заряженный.

Очень яркий визуальный акцент фильма — алжирское солнце как отдельный физически агрессивный персонаж: слепящее, давящее, почти одушевлённое. Ты это чувствуешь с экрана прямо и без слов — как в немом кино. И дальше — длинные статичные планы лица Мерсо в эфире сняты намеренно замедленно: без объяснений, без эмоций.

На экране художественный абсурд, практически телесный и чувственный — не философский трактат, а ощущение и мурашки. Сцена на пляже, выстрел, убийство (скажите , что араб сам напал на вас, и вас не осудят…) — решены через почти эротическое напряжение, где насилие и желание неразличимы.

Озон, имея за плечами багаж «Криминальных любовников», показывает человека, который и сам не понимает, почему он убивает, аутично безразличный к своей жизни, поступкам, событиям. Это действительно коронный озоновский материал — театр абсурда в буквальном смысле.

14 апреля 2026
Андрей Перегудов для раздела Культура