Культура

Москва глазами архитектора: любимые (и небанальные!) локации тех, кто создает городскую среду

05 сентября 2026

Posta-Magazine

Лучший город Земли снова празднует свой День рождения, и делает это очень красиво — много цветов, музыки, солнца. Но что, если свернуть с давно знакомых маршрутов? Пять архитекторов рассказали Posta-Magazine о своих любимых небанальных локациях Москвы.

Юлия Афито, руководитель архитектурного направления архбюро DOMO Spacerunners

«Я выбрала четыре места, через которые для меня раскрывается Москва. Они очень разные по функции и масштабу — парк, книжный магазин, бар и музей, — но каждое по-своему показывает, как город умеет работать с уже существующей средой, не уничтожая её.

Одно из таких мест — Нескучный сад. Мне нравится воспринимать его не просто как парк, а почти как настоящий лес внутри большого и активного города. Здесь есть овраги, извилистые тропинки, старые деревья, павильоны и беседки, оставшиеся от разных периодов его истории. Сам сад складывался постепенно из нескольких усадеб, поэтому внутри него нет ощущения единой, однажды придуманной композиции: разные архитектурные элементы существуют рядом с естественным рельефом и взрослым ландшафтом.

Особенно интересен для меня переход от Нескучного сада к Парку Горького. Лесная среда постепенно становится всё более городской и организованной, но четкой границы между ними практически не ощущается. Для меня как архитектора и урбаниста это хороший пример того, как природа и город могут не противостоять друг другу, а сосуществовать. Поэтому один из моих любимых московских маршрутов начинается в дальней части Нескучного сада и продолжается до Парка Горького.

Совсем другое место — книжный магазин в Доме Наркомфина. Сам дом, построенный Моисеем Гинзбургом и Игнатием Милинисом в конце 1920-х годов, — один из главных архитектурных экспериментов своего времени. После реставрации он получил новую жизнь, но при этом остался местом, куда можно прийти не только ради истории архитектуры.

Я почти всегда захожу в книжный магазин на первом этаже. Мне нравится его полукруглое пространство и то, насколько камерным оно ощущается. Особенно — в плохую погоду и в те часы, когда внутри почти никого нет. Здесь много книг об архитектуре и искусстве, поэтому возникает довольно редкая возможность не просто купить книгу об архитектуре, а читать её, находясь внутри одного из важнейших памятников московского авангарда. Рядом работает кафе «Гараж», куда можно попасть с картой музея. Получается практически идеальный сценарий: выбрать книгу, взять кофе и остаться внутри дома ещё на какое-то время.

Третье место — «Новое пространство» Театра Наций на Страстном бульваре. Для меня это уже история не столько о большой архитектуре, сколько об интерьере и о том, как современное пространство может существовать внутри исторической оболочки.

Интерьер здесь делало бюро SAGA. Поскольку существующие стены нельзя было существенно менять, архитекторы закрыли их плотной тканью, напоминающей лён: она проходит по стенам, окнам и потолку и становится практически самостоятельной архитектурной оболочкой. На её фоне — простые деревянные столы и стулья, минимум деталей. Получилось очень камерное пространство, почти противоположное тому, что происходит снаружи. За дверью остаётся шумный центр Москвы, а внутри — тихий винный бар-буфет, где хочется провести весь вечер. Мне там не хватает разве что камина. Это одно из мест, где я особенно люблю встречаться с друзьями.

Наконец, ещё одна важная для меня точка — флигель «Руина» Музея архитектуры имени Щусева. Наверное, из всех музейных пространств Москвы мне особенно интересен именно этот корпус. После пожара здание долго находилось в разрушенном состоянии, а при реконструкции бюро «Рождественка» постаралось сохранить саму эту историю — старые стены, фрагменты штукатурки и краски, открытые конструкции.

Больше всего я люблю подниматься на верхний уровень, откуда можно рассматривать сохранившиеся деревянные конструкции кровли. В этом пространстве сама архитектура становится частью экспозиции. Здесь особенно хорошо понимаешь, что музей — это не только предметы, которые выставлены внутри, но и место, в котором ты их рассматриваешь. Возможно, это профессиональная деформация архитектора, но иногда мне не менее интересно изучать стены, перекрытия и следы предыдущих состояний здания, чем саму выставку».

Валерия Савиных, архитектор, урбанист, основатель и управляющий партнер бюро городской среды ПРОСТРАНСТВА (SPACES)

«Считаю, что главные точки притяжения сегодня — это такие общественные пространства, как музеи, библиотеки, школы, которые меняют саму ткань города и образ жизни.

Музеи перестали быть просто хранилищами экспонатов, превратившись в сложные социальные хабы. Взять, например, новый корпус Третьяковской галереи: там делают смелые выставки, когда на авангардное искусство предлагалось посмотреть через призму психологии. Это совершенно новый, свежий взгляд на то, как можно взаимодействовать с искусством. Или павильон „Атом“ на ВДНХ. Да, там присутствует мощный контекст и нарратив о могуществе атомной энергетики, но с точки зрения урбанистики это блестящий кейс. Это отличный пример того, как стимулировать людей выйти из дома и провести время с семьей.

Сегодня музеи массово переориентируются на проведение досуга всей семьей. Создаются экспозиции для разных целевых групп и форматов восприятия информации. Тот же ГЭС-2 безумно толерантен к детским проказам, предлагая игровые зоны и лаборатории — свободу, которую не всегда можно позволить себе в Пушкинском музее. Но Пушкинский берет другим: у него великолепная лекционная программа и мастер-классы, где детей по-настоящему влюбляют в искусство.

Именно этот разворот от города „квадратных метров“ к городу людей, их интересов и желаний, и делает Москву городом будущего. Этот тренд на человекоцентричность виден и в повседневной инфраструктуре. Обычные районные библиотеки сегодня — это полноценные коворкинги, куда любой житель может прийти поработать. Это места, где люди находят единомышленников и выстраивают социальные связи».

Дарья Туркина, генеральный директор архитектурного бюро BOHAN studio

«Если говорить о самых любимых уголках Москвы, то для меня таким навсегда останется Щукино — район, где я родилась. Но дело здесь не просто в ностальгии: это место заслуживает внимания своей уникальной атмосферой, которая сохранилась по сей день, и удивительной историей.

Когда в 1950-е на месте бывшей деревни здесь появился Курчатовский институт, вокруг него постепенно вырос весь жилой район, в строительстве которого участвовали и пленные немцы. Это наложило свой отпечаток на архитектурный облик — главной изюминкой Щукино я считаю „немецкие дворики“ на улице Маршала Новикова: трёхэтажные дома с настоящими каминами в квартирах, чёрным ходом и даже комнатой для персонала.

Архитектура Щукино вообще очень разная, но при этом удивительно цельная. С невысокими „немецкими“ домиками здесь соседствуют строгие сталинские дома с высокими потолками, лепниной, массивными подъездами и большими окнами. У многих домов есть характерные детали: арочные проёмы, скруглённые углы, невысокие ограды, широкие лестницы и дворы, которые не замыкаются в тесный колодец, а словно перетекают в окружающий пейзаж.

В этой архитектуре чувствуется не только представление о красоте, но и особый послевоенный замысел — создать удобный, спокойный район, где человек не теряется среди домов. Здесь мама могла позвать ребёнка из окна — и он обязательно слышал, а из двора можно было сразу выйти в лесопарк. Особенное место в Щукино занимает река, которая задаёт району свой ритм — не такой стремительный, как в центре, а более медленный и созерцательный.

Во всём этом есть какая-то очень простая, почти исчезнувшая сегодня роскошь: жить рядом с природой, водой и красивой архитектурой — и при этом оставаться в Москве».

Ирина Котова, сооснователь и главный архитектор Архитектурной мастерской МАМ

«Меня с самого детства завораживал район Китай-города — а точнее, территория между Яузским бульваром, Солянкой и Покровкой: туда меня водили в поликлинику и хотя она находилась всего в трех остановках метро от дома, мне всегда казалось, что я попадаю в другой мир.

Со временем я стала воспринимать этот район как один из самых интересных с точки зрения городской среды. Там сохранилась старая московская застройка с её характерными чертами: неровный рельеф, перепады высот, сквозные дворы, смешение эпох.

Например, доходный дом на Солянке, где снимали сцену погони из фильма «Брата 2»: он стоит углом, и, насколько я помню, почти не изменился с того времени. Вообще, в этом районе много переулков, где атмосфера осталась достаточно аутентичной. Дворы во многих местах до сих пор проходные — что редкость для центра Москвы: в Патриарших переулках, например, большинство дворов уже закрыты. Здесь же можно пройти через арку, подняться по лестнице и выйти в соседний переулок.

Рельеф тоже добавляет интереса: есть подъёмы и спуски, открываются виды, которых не ждёшь от центра. Архитектурно район довольно пёстрый: купеческие особняки, доходные дома начала XX века, церкви, колоннады… Например, Иоанно-Предтеченский монастырь с его итальянским двориком.

Ещё одна особенность — плотность исторических объектов. Кирха Петра и Павла в Старосадском переулке, хоральная синагога рядом, старые палаты — всё в шаговой доступности. При этом здесь нет большого потока туристов. Те, кто гуляет по Москве, чаще выбирают Замоскворечье или Чистые пруды, а Хохловка и соседние переулки остаются в стороне.

Один из самых удачных видов на этот живописный район открывается со стороны дома с аркой на Яузском бульваре. Оттуда видно и саму застройку, и спуск в сторону Хохловки: это не панорамная точка в привычном понимании, но она хорошо передаёт структуру района.

Я гуляла там много раз и каждый раз находила что-то, на что раньше не обращала внимания. Это место не теряет новизны, хотя остаётся узнаваемым. Для меня это одна из тех частей Москвы, куда стоит возвращаться не потому, что там красиво, а потому, что там сохранилась логика старого города».

Андрей Калинин, архитектор, сооснователь бюро akvk+partners

«В Москве мне больше всего нравятся места, где можно увидеть город в движении — не только таким, каким он уже стал, но и таким, каким он становится; когда привычный пейзаж еще не исчез, но уже начинает складываться новый. Именно этим балансом интересна Шелепихинская набережная, где особенно хорошо видно, как бывшая промышленная территория постепенно возвращается городу и становится частью повседневной жизни.

Еще недавно эта часть Москвы считалась промзоной, а сегодня здесь появляются новые жилые кварталы, маршруты для пешеходов и велосипедистов, места для спорта и отдыха. Такой подход соответствует общемировой тенденции переосмысления бывших промышленных прибрежных территорий, когда ранее изолированные зоны начинают решать сразу несколько задач — развитие общественных пространств, экологическую трансформацию, новые связи между районами и создание условий для дальнейшего развития территории.

И речь здесь не просто о благоустройстве набережной — меняется и сама роль реки. Она перестает быть просто некой границей и становится полноправным участников городской жизни — местом, где можно гулять, встречаться, заниматься спортом, просто смотреть на воду и на меняющийся вокруг пейзаж.

Мне вообще кажется, что современный город невозможно законсервировать. Он должен меняться, но при этом помнить свою историю. Сохранять то, что уже стало его характером, и одновременно давать место новому. Мне как архитектору очень близок такой подход: создавая новое ценное, сохраняй существующее ценное».

05 сентября 2026

Posta-Magazine для раздела Культура