Авто

Men in Style: один из самых стильных мужчин в стране Константин Андрикопулос — о моде как бизнесе, отсутствии Instagram и любви к красивым авто

Константин Андрикопулос и Bentley Flying Spur

Наш герой знает семь языков, всегда невероятно вежлив и галантен, приехал в Россию в далеком 1995-м из гламурного Парижа и остался, влюбившись в Москву. А еще он заботливый муж и эффективный топ-менеджер, который при этом не ходит на мероприятиях со сложным лицом, пытаясь подчеркивать свою значимость. Да-да, не как 80% остальных героев тусовки в нашей стране. Константин Андрикопулос — человек, который всегда в самом центре светских событий, при этом он умудряется даже в 2021 году прекрасно себя чувствовать без личного аккаунта в Instagram. Это, кстати, не мешает ни его работе в модном бизнесе, ни заработку. А еще я ни разу не видела Константина в плохом настроении на публике, и он не боится быть самим собой: например, обожает красивые и скоростные машины, объясняя это просто: «Мужчина до конца своих дней остается мальчишкой!».

Такой крутой набор качеств в одном человеке — причина, по которой я всегда хотела встретиться с Константином не на бегу, на очередном мероприятии, а поговорить тет-а-тет в спокойной обстановке. Грек, переехавший с теплого моря в снобский Париж, а потом и в Москву 90-х, и построивший в обоих мегаполисах отличную карьеру — это вам не бизнес-коучинг на коленке в виде сторис, это реальный пример «истории успеха».

Константин Андрикопулос и Bentley Flying Spur

Татьяна Сабуренкова: Костя, первый вопрос абсолютно не философский и даже банальный, но в мире, где многие тратят кучу времени в соцсетях, говорить с человеком, у которого их нет — на грани фантастики. Как ты живешь без «Инстаграм»?

Константин Андрикопулос: Я, конечно, слежу за всем: читаю «Инстаграм», «Телеграм». Просто через аккаунты no name, самому что-то выкладывать у меня нет необходимости… Я как-то сразу понял, что мне такое потребление соцсетей комфортнее. Зачем толкаться локтями с огромным количеством блогеров, инфлюенсеров, бизнес-звезд? Я не имею такой медийной мощи, как, например, Яна Рудковская, чтобы можно было по всем областям деятельности работать с разными менеджерами и генерить контент. Это приводит ко второй части ответа: соцсети — это постоянная работа, на нее нужно закладывать время, забирая его от чего-то другого.

— То есть для тебя либо очень хорошо — либо лучше никак?

— Именно. Нужно выделить невероятное количество сил, ресурсов, внимания. Постоянно где бы ты ни был, что бы ты ни делал, нужно что-то постить, поправлять, проверять. Это 24 часа — почти наркотик. Вопрос не в занятости, вопрос в некой свободе для меня быть вне этого…

— Психологи говорят, что тех, кто очень много времени проводит в «Инстаграм», настигает боязнь, что жизнь проходит мимо…

— Вот! А я еще и Весы по знаку Зодиака, мне вообще не надо давать выбор. (Смеется.) Это чисто психологический такой момент. Ты что-то делаешь, у тебя душевный подъем: как все круто, как здорово, как тепло — ты сидишь в Италии и пьешь франчакорту. И вдруг — бах! — кто-то в «Инстаграм» выставил еще более белоснежный мальдивский пляж, а там меню в ресторане еще новее, интереснее. И там — шеф, которого ты так хотел увидеть. И еще миллион всяких «и там»…

У меня есть слоган: «Хорошо там, где мы есть, а не там, где нас нет».

— Ты всегда на позитиве — в любой момент, когда ты на публике. Никогда ни ссор ни с кем, ни скандалов, ни пересудов о тебе в светских кругах. Это твои греческие корни, детство на солнце так подзарядило на вечный позитив?

— Все-таки это мой настрой на жизнь, заряда бы так надолго не хватило. (Смеется.) Я вчера на тусовке видел молодежь — они очень радуются, когда вместе. Но в момент, когда они остаются в одиночестве — тут же грусть-тоска. Недаром сейчас так много психологов трубят о том, что молодые люди чувствуют себя куда более одинокими и несчастными, чем даже люди в послевоенные, куда более тяжелые времена.

Константин Андрикопулос

— Почему так?

— Мне кажется, мы забываем о простой вещи — об искренности. Чтобы оставаться интересным и делать это продолжительное время, даже в светском обществе, ты должен делать это искренне, люди чувствуют фейк. Остаешься один сам с собой и понимаешь: вся эта игра за лайки — это не есть счастье. А что тогда? Мне повезло, у меня за плечами есть парижское прошлое. Искусство лицемерия до сих пор культивируется в светских кругах на Западе, не только во Франции. Так что в Россию я приехал уже с опытом, я уже расслабился на счет искренности в светском обществе и понял: тусовка — это не место для душевной беседы. Digital-тусовка — в том числе.

— А что ты делал до Bosco, почему именно Париж?

— В Греции все было прекрасно, но я захотел хорошего образования, а потом — интересной, красивой жизни. А где в Европе — если не в Париже? Сначала я довольно долго учился: факультеты экономический, маркетинговый, финансы в Paris Dauphine University, потом Сорбонна. Это была еще и эмоциональная защита: учась больше, чем мои французские сверстники, я как бы готовился встретиться с ними в реальной жизни, не бояться их. У меня было много маленьких стартапов: и консалтинговое агентство по профилю «финансы», и эвент-агентство для модных мероприятий. Мы занимались рассадкой во время показа haute couture. Раздавали мороженое во время «Ночи пожирателей рекламы», катаясь на роликах в парках. Я, кстати, работал на открытии «Диснейленда» в Париже в 1992 году.

Константин Андрикопулос и Bentley Flying Spur

На одном из показов, где работало мое небольшое агентство, я познакомился лично с Аззедином Алайя. И он неожиданно пригласил меня подработать продавцом в его новом шоу-руме. Тогда это было начало 90-х — эпоха всех топ-моделей: Линда, Синди, Наоми… В дни продаж, а они случались раз в две недели, он всех нас собирал у себя в апартаментах и лично готовил свой марокканский кус-кус.

Я был на седьмом небе от счастья: так близко к звездам, рядом с модой… Мне было всего 26-27 лет.

— Париж тебя закалил?

— Да, хотя мог бы развратить. Но было несладко: не все получалось, приходилось держаться за место, подрабатывать — мне страшно не хотелось уезжать обратно домой, с поражением, как я тогда это расценивал. Поэтому, повторюсь, в Россию я уже приехал закаленным — и это хорошо, учитывая, что на дворе был 1995 год!

— Как ты оказался в Москве?

— В какой-то момент я работал в бутике Kenzo в Париже — уже отвечал за продажи. И туда приехали Михаил Эрнестович Куснирович с Екатериной Моисеевой — просто как клиенты. У нас не было особо общего языка, потому что они тогда говорили на итальянском, на иностранном для меня языке, и на русском. А я знал только французский и все. Просто на языке жестов мы долго общались, меня они восхитили, я, видимо, тоже произвел впечатление. И вот Куснирович меня приглашает в Москву — Bosco открыл бутик Kenzo в Петровском Пассаже и попросил у бренда меня отправить консультантом, налаживать все системы.

Константин Андрикопулос

В Москве я увидел… очереди за модными вещами! Такую жажду, которой не было и близко в Европе. Москвичи — кто мог себе позволить — с горящими глазами покупали все качественное и красивое. Интрига. Ключевой фактор. И я решил рискнуть!

— Только ради карьерного роста, других причин не было?

— Конечно, была еще одна причина. Греки и русские — мы невероятно похожи! Русские — потрясающая нация, и я не перестану это повторять. Во-первых, мы православные — это очень помогает найти общий язык, чувствовать себя не чужим. Семейные близкие отношения — этого нет ни у французов, ни у англичан. Такой теплоты, таких тонких моментов между поколениями. И еще образованность. Мои тогдашние знакомые и друзья в России были настолько начитанными, настолько знающими людьми!

— Костя, такой вопрос… Именно в то время ведь все иностранцы спешили делать свой бизнес в России. Магазины, кафе, банки, автосалоны — все что-то старались нам продать и очень хорошо зарабатывали. А ты так и не ушел из найма. Почему?

— Соблазн был! Но я как-то не чувствовал, что могу это сделать. Мне Куснирович в то время говорил: «Мягкий ты, Костя». Но я понимал: дело не только в мягкости. Я не был русским, не знал всех деталей, не понимал, что «прокатит», а с чем лучше не рисковать.

Константин Андрикопулос
Константин Андрикопулос

— Не жалеешь сейчас?

— Вообще нет. Вспомни 1998-й — страшный кризис. Почти все мои зарубежные друзья и знакомые потеряли свои бизнесы в России, большинство уехало из страны с тяжелым осадком. Я бы точно стал одним из них.

— Сравни свои ощущения от Москвы в 90-е и сейчас?

— Почти нигде нет сегодня такого же количества разнообразных и вкусных ресторанов. Красивых в том числе! Люди так же, как и раньше, интересуются, стремятся, много читают. Они стали гораздо лучше одеваться, разбираться в хорошем вине, в качественных автомобилях, они умеют путешествовать и жить в свое удовольствие. Это город, в котором хочется жить. Даже лет 10 назад у меня не было такого удовольствия от Москвы, как сейчас.

— Многие жалуются, что, когда работают на одном месте, теряется мотивация, глаз не горит. О тебе такого не скажешь точно.

— Самый бодрящий фактор в моей жизни — Михаил Эрнестович. Ты вот улыбаешься, но это так: каждые три года я подписываю новый трудовой договор и постоянно изучаю новые для себя грани бизнеса. То я отвечал за олимпийскую экипировку, то занимался маркетингом, то мерчандайзингом, то отвечал за договорные отношения с зарубежными партнерами. Какой там потухший глаз! Тут постоянно чему-то учишься, закисать некогда. Думаю, в этом кроется какой-то правильный ход руководителя: не давать подчиненным скучать на рабочем месте. (Смеется.)

Константин Андрикопулос

— Давай поговорим про русских мужчин и их умение одеваться. Какой он — стиль русского клиента?

— Интересный вопрос. С одной стороны, славянский темперамент был всегда — яркость, «хочу удивить». Конечно, чувство стиля и вкуса есть не у всех — как и в любой нации, взять американцев, например. Чего нет у русских — так это института костюма. В Европе, например, в Италии, в Англии — без костюма никуда. В послевоенный период костюм был признаком достатка, социального статуса. В России такого не было. Поэтому ясно, из-за чего многие русские мужчины смотрят на итальянцев и учатся у них носить костюмы, не бояться ярких оттенков. И, надо сказать, это получается! Не сразу и не у всех, но сравни 90-е и сейчас — модных мужчин на улицах гораздо больше!

— Скажи, как так получилось, что в самый разгар очень сложного 2020 года тебе вдруг доверяют заниматься мужскими смокингами? Это ваше новое направление?

— Опять же — чтобы мы все не заскучали! Мы открыли мужской Bosco Ceremony — целый бутик в Петровском Пассаже, посвященный мужской вечерней моде. Потрясающей красоты смокинги на все случаи жизни, а их не так мало: свадьба, гала-ужин, выход в оперу, потом обязательно летний смокинг. А девушки прекрасно выглядят в женских смокингах. Например, в том году Юлия Акимова сшила в Isaia потрясающий белоснежный смокинг на бал к Петру Аксенову — она была в нем неотразима. Эта вещь — вложение, инвестиция.

Константин Андрикопулос и Bentley Flying Spur

— Давай, кстати, вообще поговорим о вещах, в которые не жалко вкладывать деньги. Что это для тебя?

— Недавно я провел несколько дней за рулем нового Bentley Flying Spur — для меня это пример стопроцентно правильной инвестиции. В себя, в свое настроение, статус — то, что ты хочешь сказать миру, и то, как ты себя в этом мире ощущаешь. Я, как и любой нормальный мужчина, люблю и ценю красивые машины. Bentley в этом смысле — особый бренд. Мне интересно наблюдать с позиции модного бизнеса: столько лет они остаются верны традициям, при этом постоянно совершенствуют автомобили и всегда — в тренде.

Bentley Flying Spur — это качество в деталях, невероятная кожа, отделка. Ты садишься в такой автомобиль — и внешний мир уходит на второй план.

Если верить в то, что человеку каждый день необходимо для счастья получать как можно больше положительных эмоций, автомобиль такого уровня — правильное вложение, он стоит своих немалых денег. Как и любой роскошный костюм, а ведь мы помним, что именно Англия — родина костюма. Ты получаешь удовольствие от того, как он сидит, как ты в нем себя чувствуешь. И, конечно, как он тебя украшает.

Константин Андрикопулос

— Насколько тебе важен мотор и его мощь в автомобиле? Или ощущение люкса — самое главное?

— Очень важен, а особенно — когда есть эта самая комбинация и мощи, и качества. Сначала во Flying Spur меня поразили габариты — мне казалось, что я просто не смогу ездить на такой большой машине. Но это и есть чудо технологий: 10-15 минут — и я уже ловко парковал авто у нас рядом с Петровским Пассажем. И потом, само ощущение от управления этим автомобилем — фантастика. Создавать такое идеальное управление — то же самое, как ювелирно отшивать костюм где-нибудь в ателье в Неаполе, каждый миллиметр играет роль. Непонятно как, но тебе идеально комфортно, поэтому в пробке ты не нервничаешь, а спокойно проживаешь красивый момент. Другими словами, Bentley — это индивидуальный пошив. Недаром, как я узнал, настоящие поклонники марки — еще и клиенты ателье персонализации Mulliner. Оно воплощает мечты покупателей по кастомизации их авто, подбирая индивидуальный дизайн салона и внешнего вида, предлагая практически безграничный выбор оттенков и материалов. Должно ли это стоить дорого? Конечно, да.

Кстати, еще из удовольствий от модели, на которой я ездил — ты постоянно подмечаешь в ней классику и современный стиль, которые переплелись в одном произведении. Этот микс — радость для глаз!

Мода и автомобильный бизнес очень похожи: мы работаем на результат, чтобы человек взглянул, попробовал и… влюбился. Это магия, и я рад сам ей поддаваться.

Константин Андрикопулос и Bentley Flying Spur

— Ты из тех, кто, имея 500 л. с. , обязательно покажет их на ближайшем на светофоре?

— Это как пальто с очень красивой подкладкой. Да, я знаю, что она есть — эта мощь, эта скорость, эта красота. Зачем ею кичиться, если ты не на треке и не надо срочно кого-то обогнать? Это тихое удовольствие от осознания: если что, если надо — тебя уже никто не догонит (Смеется)

Константин Андрикопулос

Фото: Ян Кооманс

11 марта 2021
Татьяна Сабуренкова для раздела Авто