Виктор Мочалов — единственный россиянин, принятый в Королевский и старинный гольф-клуб Сент-Эндрюс (далее — R&A), судья всероссийской категории с более чем двадцатилетним опытом. Он работал на The Open Championship и Women’s British Open, провел свыше двадцати чемпионатов Европы и создал собственную Школу правил гольфа. Беседу о пути в профессию, культуре игры, семейных ценностях и о том, зачем на самом деле нужны гольф-рефери, провела Анастасия Шаманаева, директор по маркетингу и коммуникациям Go Invest.
Анастасия Шаманаева: С чего все начиналось? И был ли у вас наставник в гольфе?
Виктор Мочалов: Начиналось как у большинства гольфистов: я просто влюбился. Мне было 46 лет. Наставник у меня был — и очень хороший. В 2004 году в Москву приехал Алан Холмс, тогда председатель комитета по правилам R&A. Он проводил первый в истории российского гольфа семинар по правилам игры. Мы познакомились, и с этого момента началась долгая дружба. Он очень много сделал для моего становления как рефери. Несколько лет назад Алан ушел из жизни — и я очень жалею, что его потерял.
— Вы не думали, что можно было раньше начать играть?
— Вы знаете, все должно происходить тогда, когда должно. Ничего случайного, как нам иногда кажется, нет. Это как с трубкой: мне нравились люди, которые курят трубку, но желания завести свою не было. А потом вдруг пришло — и появилась целая коллекция. С гольфом произошло то же самое. Пришло время, и это случилось.
— Считаете ли вы, что гольф поддерживает семейные ценности?
— И поддерживает, и разрушает. Есть даже понятие «гольфические вдовы» — жены, которые сами не играют, а мужья почти все время на поле. Мне повезло: мы заболели гольфом одновременно с женой и много лет играем вместе. Это совершенно отдельная сфера супружеских отношений. Когда ты играешь в гольф с женой, это, конечно, укрепляет семью. Потому что это один из немногих видов спорта, где прадед, дед, отец, сын и внук могут выйти на поле вместе. Это замечательно — поддерживать.
— Действительно, предельного возраста в гольфе как будто не существует…
— Я видел таких старцев, которые ходили с трудом, но продолжали получать удовольствие от игры и даже соревноваться в своей возрастной группе.
Некоторые врачи рекомендуют пациентам с затяжными заболеваниями (например, сахарный диабет) регулярную игру в гольф пешком. Шесть часов на свежем воздухе, около десяти километров интенсивной ходьбы и движения всем телом помогают стабилизировать состояние без лишней химии и таблеток.
— Если бы к вам подошел маленький ребенок и попросил совета в гольфе, что бы вы ему сказали?
— Я расскажу историю про одного мальчика, который научил меня. На юниорском турнире я заметил ребенка, который сидел в ресторане клуба, обедал и даже перчатку не снимал. Мама объяснила: «Он в ней и спит». На перчатке было написано несколько букв: «Я.И.О.Л.Т.». Выяснилось, что это: «Я Играю Одну Лунку Только». Чтобы думать только о том ударе, который делаешь сейчас. Не строить стратегию на все восемнадцать лунок и не переживать за уже испорченный удар. Вот эту мысль я бы передал другому ребенку.
— Давайте поговорим про ваш судейский опыт, он у вас огромный, как в России, так и за рубежом. Есть ли разница в культуре игры в разных странах?
— Во-первых, есть большая разница между профессиональным и любительским гольфом. Причем в профессиональном гольфе совершенно другое отношение к тому, чем они занимаются. Это уже не удовольствие, а интенсивная работа. Причем понятно, что люди любят сам гольф и любят соревноваться. Для того, чтобы быть в профессиональном гольфе, нужен этот червячок соревновательности. Им нужно побеждать. Если не побеждаешь, тогда зачем ты этим занимаешься? И без любви жить в том режиме тоже невозможно. Люди по 6–8 часов стоят на драйв-рейндже. Они участвуют в огромном количестве турниров — это тяжелая физическая работа. И уровень конкуренции запредельный. Условно плохие играют так, как нам с вами и не снилось. И они в самом низу пирамиды. Наверху — полубоги, но и они стоят по 8 часов на рейндже и продолжают тренироваться. Они оторваны от семьи, друзей, они пашут. Без настоящей любви так жить невозможно.
Это одна часть того, что я наблюдаю. Другая часть — любители. Среди них есть разделение на две категории. В свое время я четыре года был членом комитета по чемпионатам Европейской гольф-ассоциации. В этом качестве провел около двадцати чемпионатов Европы в разных странах. Видел любителей очень высокого уровня, которые не переходят в профессионалы. Помню, разговаривал с одним французом после победы на чемпионате Европы. У него гандикап — 8. Это запредельный уровень, он умел все в гольфе. Я спросил его, будет ли он переходить в профессионалы. На что он ответил: «Нет, я еще не готов».
Любители есть разные. Я проводил чемпионат и среди возраста 60+. Эти люди минимум 40 лет играют на любительском уровне. И это, конечно, очень высокий уровень и очень правильное отношение к гольфу. Они никогда не перейдут в профессионалы, но вот эта соревновательность у них очень сильна. Поэтому у них низкий гандикап, хорошие умения и желание по-прежнему соревноваться и завоевывать первые места.
У нас есть такие и в России, их немного, но они есть. Жалко, что любители-юниоры наши очень быстро переходят в профессионалы. Им бы задержаться в любительском статусе, поработать в нем. Но я понимаю, нужно зарабатывать деньги, на что-то жить, поэтому они рано переходят. Самое обидное, когда они уходят в обучающие профессионалы. То есть у них уже нет времени совершенствоваться самим, они очень много времени проводят, тренируя любителей. И таким образом мы теряем национальный потенциал игровых профессионалов.
И еще одна категория любителей, которые мне тоже безумно нравятся. И к которым на самом деле отношусь я. Это те, кому важнее клуб, друзья и сам процесс. Им не очень важны места, которые они займут, результаты, которые они получат. Когда меня спрашивают, зачем я играю, отвечаю просто: чтобы получить удовольствие. Других целей нет. Помню, мы играли с моим приятелем в гольф и после двойного богги я шел к следующему ти и рассказывал анекдот.
Партнер удивился: «Как ты можешь шутить после такой игры?» А я ответил: «Я играю не ради счета. Анекдоты будешь слушать все восемнадцать лунок».
— Можно ли каким-то образом проранжировать страны. Вот Россия на каком уровне находится?
— Ответ простой. Если сравнивать развитие гольфа с развитием человечества, то мы еще младенцы. Если Шотландия, США — это зрелые мужчины и женщины, то мы еще очень маленькие. При этом интересно, приведу вам совершенно фантастический пример: директор британского гольф-музея, который расположен рядом с клубным домом R&A, уходя на пенсию, написал книжку под названием «Почему 18 лунок», и всем членам Королевского и старинного клуба ее разослали. В один из дней я получаю бандероль — и там такая большая книга. Читать ее было очень трудно: было много исторических отсылок и текста на староанглийском языке. Там я вычитал, что первые 200 лет развития гольфа в Шотландии были поля на 3, 6, 10, 18 и на 20 лунок. Вот не было стандарта: кто сколько земли захватил, на сколько сил и денег хватило, столько их и было. Когда я это прочитал — остолбенел, потому что первые годы развития гольфа в России, когда никто не знал этой истории, у нас были (часть из них существует и сейчас) поля на 3, 6, 10, 18 и на 20 лунок. Ровно те же цифры мы повторили в своем развитии, ничего не зная о том, что было 500 лет назад. Я сильно надеюсь, что мы вырастем в нормальную гольф-страну. Но просто нужно время.
И еще пример разности подходов. В Шотландии открой любой багажник — почти наверняка найдешь клюшки. Гольф там часть повседневной жизни. А у нас часто встречается такое дело, что они очень хотят сохранить свой высокий гандикап и не очень любят опускать его вниз, потому что это дает им дополнительные удары форы и возможность соревноваться.
У шотландцев я несколько раз замечал: выходишь с человеком играть в поле, спрашиваешь о гандикапе, отвечает, например, 5. Смотришь, как он играет, там 25. Ему стыдно признаться, что у него высокий гандикап, он готов говорить, что у него 5. Начинает тебе рассказывать, что он спину потянул недавно, что рука болит, в оправдание своей плохой игры. У нашего будет 25, даже если на самом деле 12. Это вот главный подход. Нашим пока еще не стыдно признаваться в высоком гандикапе.
— Часто говорят, что культура в гольфе превыше правил. Как вы к этому относитесь?
— Культура поддерживает применение правил. Это неотъемлемая часть. Мне жаль, когда отдельные люди эту культуру теряют. В последней версии правил по гольфу слово «этикет» исчезло совсем. Теперь управляющим структурам разрешено создавать собственный кодекс поведения — и он становится обязательной частью правил.
