Дэниел Роузберри — один из немногих дизайнеров, кто не просто создает одежду, но и публикует свои заметки к показу, словно приглашая зрителя в личную лабораторию смыслов. Работая над кутюрными коллекциями Schiaparelli, он неизменно возвращается к методу самой Эльзы Скиапарелли — дизайнера, для которой преодоление невозможного было не просто девизом, а повседневной практикой. Однако в этом сезоне маэстро признается: его выверенная схема дала сбой.
Уверенный, что разгадал формулу успеха («шаг первый — отправиться в путешествие; шаг второй — посетить знаковое архитектурное место и пережить трансцендентный опыт; шаг третий — вернуться окрыленным, и вперед!»), Роузберри вдруг осознал, что попытка контролировать творческий процесс убивает магию. «Формулы противоречат созиданию, которое возможно только в полной отдаче неизведанному, — говорит он. — Лишь сдавшись пустоте, я начал по-настоящему наслаждаться работой».
По признанию Роузберри, в этом сезоне за инспирацией он отправился в Барселону, где исследовал творчество Гауди, а отправной точкой новой кутюрной линейки, получившей название The Abyss («Бездна»), стало стихотворение Рильке 1922 года «Ты, Тьма» — напоминание о том, что подлинное мастерство не сводится к технике, а требует мужества заглянуть в пропасть.
Но если интеллектуальная архитектура коллекции выстроена вокруг философии Скиапарелли и поэзии Рильке, то ее техническая дерзость обязана совсем другому источнику — культовому циклу «Кремастер» Мэтью Барни.
Роузберри, вдохновившись видеоработами художника-экспериментатора, бросил вызов собственному ателье: впервые в истории Дома мастера взялись за силикон. Результат — сюрреалистические корсеты и боди, словно отлитые по формам чувственных обнаженных тел, объединенные со светящимися конструкциями, которые превращают моделей то ли в ангелов, то ли в демонов.
