Как прошла премьера «Трехгрошовой истории» Алексея Франдетти на сцене Театра Комиссаржевской в Петербурге

Но самая поразительная страница была вписана в блокадные годы: в 1942-м здесь начал работать Городской театр, собравший артистов из разных театральных коллективов. «Утром артисты были на передовой, а вечером выходили на сцену», — рассказывает Виктор Михайлович. «Блокадный» театр работал все военные годы, став символом несгибаемости духа ленинградцев (этому периоду посвящен новый спектакль «Многоголосье» — как называет его сам театр, «поклон поколению, победившему в войне»).

Новое время требует новых героев. В последние годы Театр Комиссаржевской воспринимался как хранитель традиции: классический репертуар, почтенная публика в зале. Виктор Минков увидел в этом вызов и амбициозную возможность провести ребрендинг — не только внешний, но и содержательный. Планы расписаны на два года вперед: зрителей ожидают громкие премьеры, творческие эксперименты и лаборатории. В списке приглашенных режиссеров — Юрий Титов, Евгений Писарев, Геннадий Тростянецкий, готовящий «Братьев Карамазовых», и Александр Баргман, который вернется с новой работой в 2027 году.

Художественный руководитель Виктор Минков объясняет это творческой синергией, новым для театра жанром и желанием раскрыть многогранность труппы: «Для меня как художественного руководителя ключевая цель этой постановки — показать мультижанровость артиста. Музыкальный спектакль — один из самых требовательных жанров: здесь нужно не только виртуозно петь и танцевать, но и убедительно играть. Мы также пригласили трех звезд мюзикла — Ивана Ожогина, неоднократного лауреата „Золотой маски“, Кирилла Гордеева и Евдокию Малевскую, недавнюю обладательницу этой награды».

Виктор Михайлович подчеркивает, что для него крайне важно, чтобы режиссер мог вдохнуть новую жизнь в известный текст, препарировав его, и постановка Франдетти является одним из таких «локомотивов», способных вывести театр на новый уровень.

Сам режиссер отмечает беспрецедентную творческую свободу: от дополнительных репетиционных пространств до новейшего звукового и светового оборудования. Франдетти настаивает на определении «музыкальный спектакль» и дистанцируется от формата мюзикла: «Разница — в способе существования. Здесь есть серьезные драматические сцены; кроме того, в вокальных партиях допустимы хрипы и сипы, что в классическом мюзикле не приветствуется. Мы в драматическом театре — здесь важна суть».

Особенность и «фишка» постановки в том, что все герои выходят на сцену с музыкальными инструментами — не зря режиссер называет «Трехгрошовую историю» «аттракционом». За три месяца репетиций некоторые артисты осваивали инструменты с нуля, учились петь и танцевать. «Мы переосмыслили тексты Джона Гея и Бертольта Брехта, создав по сути свою версию. Поэтому честнее было назвать спектакль „Трехгрошовой историей“. Музыку Курта Вайля мы также аранжировали, заменив, к примеру, фортепиано на аккордеон для большей мобильности артистов», — поясняет Франдетти.

Результат — яркое, красочное действо, балансирующее на стыке драматического театра, кабаре и даже бурлеска. За броской эстетикой поднимаются острые социальные вопросы, поданные со свойственной жанру и самому Франдетти сатирой. В центре сюжета — харизматичный капитан Макхит (Иван Ожогин), предводитель воров и любимец женщин. Его история — это зарисовка о любви, предательстве, коррупции и… лицемерии. Франдетти предлагает открытый финал, оставляя зрителю право самому додумать судьбу «джентльмена удачи», тогда как в оригинальном тексте харизматичного «Маки» успевают помиловать за минуту до казни.

Почерк режиссера узнаваем с первых минут. Этот спектакль — про эмоцию, настроение, музыкальное впечатление, а не про глубокую рефлексию. Он виртуозно смешивает джаз и классику, современный юмор и историческую условность. Мобильные декорации, трансформирующиеся из лондонских трущоб в полицейский участок или дом терпимости, оживают благодаря сложному свету. Фантазийные, многослойные костюмы добавляют эксцентрики и задора.

Спорить можно о форме, но невозможно игнорировать ту мощную энергию, которой артисты заряжают зал. Именно этот драйв, наслаждение от процесса превращают спектакль в событие. Обилие музыки, света и цвета создает ощущение праздника — особенно ценного в предновогоднем Петербурге, который и сам в это время похож на волшебную театральную декорацию.