Мы в Posta-Magazine привыкли дотошно разбираться в том, что действительно меняет ландшафт современности. Будь то биохакинг, новые технологии или то, как мы будем жить завтра, — мы подключаем лучших экспертов и задаем неудобные вопросы. Сегодня наш фокус — тема, которая тревожит, кажется, всех представителей творческих профессий. Что происходит с дизайном в эпоху, когда нейросеть генерирует логотип за секунду, а эстетика теряет своего автора? Какие вызовы искусственный интеллект бросает тем, кто привык считать себя единственным творцом? И главное — как на эти вызовы отвечать (и возможно ли это вообще)?
Красиво по умолчанию
Большинство людей уже научились узнавать картинки, сделанные нейросетью. Не по какой-то одной детали — это просто чувствуется. Слишком гладкая кожа, свет вечно как в «золотой час», композиция, которая нравится сразу всем (и поэтому — толком никому). И самое странное в этом изображении «от ИИ» не то, что оно существует, а то, что его… никто не рисовал.
Я преподаю в Школе дизайна НИУ ВШЭ и за последние пару лет наблюдал, как этот безавторский лоск из забавного артефакта превратился в проблему. Причем отнюдь не техническую. Давайте разберемся!
Эстетика, у которой нет автора
Привычная история про художника: есть замысел, есть выбор, из выборов складывается стиль. Стиль — это след решений. Машина устроена иначе. Она не выбирает в нашем смысле — она считает вероятность. Т.е. красота на выходе генеративной модели — это не чье-то конкретное высказывание, а среднее по гигантскому корпусу. Статистический центр тяжести всего, что человечество успело загрузить в интернет.
Отсюда главный парадокс. Эта эстетика одновременно бесконечно вариативна и предательски однообразна. Просишь что угодно — получаешь что угодно. Но просишь «красиво» — получаешь ровно то же «красиво», что и сосед. Свобода в ассортименте, диктатура в среднем.
Что характерно, мы это уже проходили. Фотография когда-то выглядела вульгарно — ее называли «механической копией без души». Ксерокс давал зернистый артефакт, который сперва считали браком, а потом — эстетикой панк-зинов (любительских малотиражных изданий, посвященных субкультурам панка или хардкора — Прим.). Ранний цифровой рендер с пластиковыми бликами вызывал у художников зубовный скрежет.
Каждая новая технология сначала выдает свой узнаваемый артефакт, который все ненавидят, а потом он становится приметой эпохи и поводом для ностальгии. С нейросетями та же история, только спрессованная во времени: сегодняшний «вид ИИ» завтра будет «эстетикой двадцатых».
Подарок, который немного жжет руки
Я вижу два эффекта от развития нейросетей, и тянут они в разные стороны.
Первый — прекрасный: порог производства образов рухнул. То, на что уходили годы постановки руки и глаза, теперь доступно человеку, который умеет внятно формулировать. Это настоящая демократизация — голос получают те, у кого не было ни школы, ни бюджета, ни десяти лет на технику.
Второй — неприятный: когда красивое раздают по умолчанию, визуальная среда схлопывается. Все пьют из одного колодца, и работы начинают выглядеть как родственники. Может, не совсем близнецы, но точно двоюродные братья.
И тут возникает первый неудобный вопрос. Если красивое теперь раздают бесплатно на входе — в чем вообще заключается работа дизайнера?
Раньше ответ был очевиден: дизайнер — тот, кто умеет сделать красиво. Теперь красиво умеет утюг. То есть ценность уже не в том, чтобы произвести образ, а в том, чтобы произвести отличие — в потоке одинакового. Запомним эту мысль, мы к ней еще вернемся.
