Встречный вопрос с Георгием Перадзе: звезда остросюжетной драмы «На льду» Ангелина Пахомова — о профессии, танцах и… компульсивном переедании

Героиня сериала сталкивается с проблемой булимии — и это для тебя знакомая история. Насколько тебе это помогло в работе над ролью — и насколько тебе комфортно об этом говорить публично?

Булимии не было, но у меня однажды было компульсивное, приступообразное переедание, которое случается после долгих ограничений диет: ты начинаешь срываться и поглощаешь еду в огромном количестве. И этот личный опыт безусловно помог на съемках. И я счастлива, что мы в кино эту тему поднимаем, а ведь в спорте это огромная проблема, особенно у женщин.

Слоган сериала такой: «У каждого своя травма». Если абстрагироваться от картины, темы льда и спорта, что в твоей жизни — главная травма?

Моя травма — это постоянное желание быть первой, быть лучшей, всех победить. Это — в некоторой степени эгоцентризм, сосредоточенность на себе. Это такая постоянная попытка заполнить дыру нелюбви. При том что родители меня любят-обожают. Эта моя «травма» — это побочный эффект моей профессии. Для меня важен успех — и это иногда утомляет.

Ты рефлексируешь, с психотерапевтом работаешь, смело об этом пишешь… А ты не считаешь, что психотерапия — это вообще обязательная практика именно для актера?

Думаю, не обязательная: куча советских актеров не знали, что такое психотерапия, но были гениями своего дела. Мне психотерапия нужна, чтобы справляться со спадами в карьере, с неудачами, выдерживать фрустрацию и неопределенность. При этом артисту, мне кажется, просто важно разбираться в психологии (в конце концов у нас даже термин есть — психологический театр) — потому что через роли мы ведь как раз исследуем психологию человека.

О каких особенностях профессии ты не подозревала, когда приехала в Москву в 16 лет в Школу-студию Табакова?

Я думала, что если я талантливая и способная — то у меня автоматически все само собой будет получаться! (Смеется.) Оказалось, все не так. Плюс кино — это уже больше про бизнес, деньги, рейтинги — и здесь артист должен быть еще и медийным. Но в целом… у меня не было ожиданий: мне было 16, и я вообще не понимала, что это такое — быть актером. Меня завораживало кино — и я, конечно, не знала, что эта профессия — это такой тяжелый труд.

А ты когда-то сомневалась в своем выборе? Не было мыслей, что нет — надо было идти на врача/инженера/журналиста…

Нет! И даже мурашки по коже! За одиннадцать лет, что я живу в Москве, я ни разу не думала, что это не мое — хотя были и тяжелые периоды, и были периоды, когда не получалось. Если что-то не идет — значит надо что-то поменять, но не бросить!

У тебя скоро выйдет еще один почти спортивный проект — мелодрама про танцы «Джайв». Ты там танцуешь?

Это спортивная мелодрама: бальники считают свои танцы спортом, хотя их нет в Олимпиаде. Это спорт на стыке с искусством. Я в фильме танцую, тренировалась полгода — с апреля по сентябрь, и это было такое кайфовое время! Я бы и дальше продолжала танцевать — но у меня начала расти косточка на ноге от каблуков и от сложного положения стопы, так что пришлось бросить…

В «Танцах со звездами», кстати, хотела бы стать героиней?

Почему бы и нет? Но пока что не предлагали. (Улыбается.)

Еще одна важная премьера — «Мистер Ноготь», и тут ты себя пробуешь в комедийном амплуа. Где тебе комфортнее — в драме или в комедии?

Мне в комедии всегда легче — ты меньше тратишь эмоционально, психика не истощается, психика получает положительные эмоции. При этом в комедии нужно держать ритм, держать персонажа, темп… А в драме в то же время проще быть честным, погружаясь в переживания своего героя. Так что не буду выбирать — пусть будут разные роли!

А в жизни?

А в жизни я где-то посередине: я не клоун-весельчак, но и не drama queen, которая все время страдает. Мне кажется, я умею держать баланс — и плакать, и проживать жизнь на полную катушку, но и вовремя себя тормозить.

Вышел второй сезон «Золотого дна», читал про него и наткнулся на такую информацию: Ангелина Пахомова воплотила образ, который критики сравнивали с «русской Кайли Дженнер». Есть в тебе что-то от Кайли Дженнер?

Это я сама, когда готовилась в первом сезоне к роли Полины, решила, что Полина Градова — это та же Кайли Дженнер: самая богатая сестра и самая любимая! Но американский и русский менталитет — это две большие разницы, так что русские миллиарды, шубы, икра — это все-таки совсем другой вайб. Самоощущение у «русской Кайли» совсем другое — так что от этого референса я отказалась.

А есть у тебя кумиры в актерской профессии — из современников? Кто поражает, восхищает, удивляет?

Из российских актрис я со студенчества влюблена в Александру Урсуляк — впервые я увидела ее в «Добром человеке из Сезуана» — и была поражена! И я очень люблю своего педагога Алену Лаптеву, которая служит в Театре Табакова, и Марьяну Спивак. А еще вдохновляют Игорь Гордин и… Леонардо ДиКаприо!

Хочу вспомнить еще «Черное облако» — как раз в прошлом году вышел второй сезон. Там гнев героини начинает наносить вред людям в реальной жизни! А ты веришь, что наши мысли материальны?

Не верю, но думаю, что подавленные эмоции когда-то себя проявят. Об этом сериал «Черное облако». Если не работать со своими эмоциями, травмами, со своей головой, со своей психикой, проблема рано или поздно выстрелит. Эмоцию нельзя подавить, но можно решить, в какой форме она себя проявит.

Какой своей мысли о кино ты желаешь мгновенно воплотиться в реальность?

Вернемся к моим «травмам»: хочу стать большой звездой! (Смеется.) Хочу, чтобы от кино, которое я делаю, остался след, чтобы оно меняло жизни людей. Мечтаю прикоснуться к по-настоящему большому кино — как «Восемь с половиной» или «Война и мир» Бондарчука, потому что такое кино — это божественное искусство.